За двумя моцартами

Автор фото: Андрей Скакодуб, «24»

Сложносоставное и многоавторское сочинение «Реквием-2Моцарт» швейцарского композитора Франсуа Каттана стало одним
из главных представлений нынешнего фестиваля и навело на мысль, что эффектные сиквелы случаются не только в кино.

О «Реквиеме-2» накануне столичной премьеры ходила масса противоречивых слухов. Пикантности ситуации добавляло уже одно присутствие бренда «Моцарт» в афишах фестиваля современной академической музыки. Некоторые связывали исполнение с годовщиной Голодомора – лейтмотивом нынешнего «КиевМюзикФеста». Кто-то вспоминал презентованный полгода назад Rendering Лучано Берио по мотивам рукописи Франца Шуберта. И пророчествовал, что Моцарт в соавторстве с молодым швейцарским композитором Франсуа Каттаном прозвучит не менее кислотно.

Недостоверную информацию о месте проведения акции дал один из таблоидов. В результате Моцарта вечером 30 сентября начали массово спрашивать в Национальном союзе композиторов. Дирижер Валерий Матюхин, проводивший там репетицию «Десяти превращений в ничто» Кармеллы Цепколенко, никого не стал разубеждать и вежливо приглашал присесть в зале. Пожилые меломаны не отказывались и слушали стоически.

Тем временем, в людной Национальной филармонии – подлинном месте дислокации «Реквиема-2» – происходило нечто, не менее впечатляющее. На сцене, почти в идентичном соответствии с клиросами православных монастырей, расположились сразу два швейцарских дирижера, управляющие двумя коллективами с совершенно разным музыкальным текстом.

Маэстро Николя Фарин колдовал над оригинальной моцартовской партитурой, заручившись поддержкой филармонического оркестра, хоровой группы Ансамбля им. Лятошинского и четверкой солистов-вокалистов. Дирижер Франсуа Каттан, он же соавтор действа, занял левый фланг с меньшим, но еще более сплоченным вокально-инструментальным отрядом.

Разглядеть в этом музыканте композитора невооруженным глазом мог даже неискушенный слушатель. В паузах между частями «Реквиема» Моцарта, а иногда мягким вторжением посреди оных, Франсуа, волнуясь и торжествуя, отдавал приказы исполнять его собственную музыку. Эстетическую дискуссию XXI и XVIII веков, полную неожиданных противопоставлений и парадоксальных гармонических союзов, делали незабываемой тексты американской поэтессы Эмили Дикинсон.

«Наполовину старая дева, наполовину любопытный тролль, а в сущности – смелый и сосредоточенный поэт, по сравнению с которым мужчины ее времени кажутся робкими и скучными», – так отзывались об этой уроженке Массачусетса ее современники. «О, дай мне, Господи, тепла, чтоб выдержать Твой хлад!» – написала однажды поэтесса и уже одной этой строчкой заслужила право войти в трепетный диалог с каноническими латинскими текстами и самим Вольфгангом Амадеем.

Слова Дикинсон на музыку Каттана озвучивал швейцарский квартет Ensemble Jeune Opera Compagnie, а среди аккомпанировавших ему партнеров доминировал харизматичный баянист Павел Фенюк. Последнее – далеко неспроста. Без исторически точного взятия им каждой ноты, пленительных вибрато обеими руками и призрачного дыхания кнопки баянного отдушника, в тот вечер не мыслились ни Моцарт, ни Каттан.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Сергей Проскурня, режиссер:

Деликатнейшая, очень содержательная композиторская работа, честный художественный акт. Другой вопрос, как все это представлено в программке, поскольку здесь, на самом деле, должны указываться три фамилии: Моцарт, Дикинсон, Каттан... Соединение поэзии Эмили Дикинсон с каноническим текстом «Реквиема» производит ошеломляющее впечатление. Думаю, в зале было очень мало людей, понимающих английский и знающих эту поэзию. Четыре из звучавших текстов в украинском переводе я читал буквально вчера. Конфликта фактур здесь нет. Есть ощущение, что мы слушаем вечность.

Автор: Роман Юсипей, специально для «24»